Общество11

«ГУБОПиК повез меня в свои кабинеты, а там — пропагандист ОНТ». История пинского правозащитника

Александр Романович, пинский правозащитник и общественный активист, рассказал «Нашай Ніве», как провалилась его первая попытка уехать из Беларуси, а также о том, что, предположительно, помогло ему во второй раз получить пару дней на отъезд.

Александр Романович. Фото здесь и далее: архив героя

«Байсол» объявил сбор средств для Александра Романовича.

Рассказывая о своей жизни в Беларуси после 2020 года, Александр говорит, что психика ко всему адаптируется. Да, были задержания и обыски, но все же как-то получалось вести свой скромный быт.

В 2022 году к нему ввалился ГУБОПиК — тогда силовики посчитали, что Александр может быть администратором одного чата, но не нашли никаких доказательств. Поэтому посчастливилось обойтись административкой.

— Они злились, что не могут дать мне 15 суток. Ведь я ухаживал за братом, который инвалид первой группы. Поэтому, когда меня везли в ИВС, приехала сотрудница городского отдела социальной службы и зафиксировала факт того, что я не нахожусь дома возле инвалида. Через некоторое время собралась комиссия и лишила меня опекунства. Считаю, что произошло все по наводке ГУБОПиКа, так как не могло все так совпасть.

Более-менее спокойным мужчина называет 2023 год. Александр оставался в Беларуси и ходил на политические суды. Но вдруг пришлось все бросить. Один день в марте 2024-го перевернул его жизнь.

— Проснулся я от грохота. Двери в моем доме легко выломать, они не железные, а деревянные. Услышал крик: «Работаем!». В дом ввалились вооруженные люди в масках и два в штатском. Выяснилось, что в штатском те же губопиковцы, которые приезжали ко мне в 2022-м.

Сонного мужчину вытащили из кровати, бросили на пол в позе ласточки. Наручники зажали так, что даже через три месяца у Александра на руках остаются следы. Сразу начали искать телефон — это не заняло много времени, так как он был у кровати.

— Начали требовать облачный пароль к телеграму, который я действительно не помнил. Это все сопровождалось болевыми приемами, в основном заламыванием рук. Если бы я знал, я бы сказал, боль была невыносимой.

В телефоне ничего отыскать не удалось. Александр улыбается, что у него есть полезная привычка чистить переписки и кэш. Говорит, что даже за границей вечером рука машинально тянется к телефону.

Начался допрос. Силовики хотели выяснить, почему Александр приходит на политические суды, а потом информация о них появляется на «Вясне» и в независимых СМИ.

— Ничего не говорить — это не выход, так как они могут искалечить или даже убить. И так эти болевые приемы … Становились ногой на спину и выламывали руки. Угрожали прибить гениталии к полу. Силовик взял в руки гвоздь и молоток, несколько раз ударил мимо. Угрожали и дубинку в задний проход всадить и даже готовили ее. Видимо, мне повезло, что все происходило не в РОВД, а дома, так как угрозами все и закончилось. Говорили, что отправят меня голым гулять по городу, а потом за это задержат.

Александр говорит, что его рассаду (помидоры, перцы в ящиках) специально всю перевернули, так как знали: большой огород — его средство заработать деньги. Будучи активистом не первый год, мужчина давно имел проблемы с официальным трудоустройством.

Правозащитник объясняет, что на допросе выбрал так называемый метод светофора: зеленый — это информация, которую силовики и так могут знать, поэтому ее можно озвучить; желтый — то, что нежелательно говорить, но в крайнем случае можно; а красный — информация, которую нельзя разглашать ни в коем случае.

— Рассказывая о судах и информации на «Вясне», я утверждал, что намеренно правозащитному центру ничего не присылал. Но у меня очень много друзей, я не помню, с кем я что обсуждал. И не знаю, мог ли кто передавать новости в СМИ или еще куда.

Александра отвезли в ИВС, где он пробыл до следующего дня — тогда его судили за неповиновение во время обыска. Активист говорит, что это очень смешно: как он мог не подчиниться людям с оружием? Судьей был печально известный Андрей Бычило. Это он отправил за решетку инвалида второй группы Николая Климовича, у которого была болезнь сердца — в результате политзаключенный умер в колонии.

— Я сразу подал ходатайство, что мне нужна помощь адвоката, потому что я сейчас не в состоянии сам себе защищать. Я сутки не ел, потому что в ИВС не кормили.

На удивление, судья сразу удовлетворил ходатайство и перенес заседание с 15 на 29 марта. Александру разрешили пойти домой, хотя он ждал перезадержания.

Две недели прошли довольно тихо. Александр оценивал свои шансы остаться на свободе 50 на 50 и не терял оптимизма. Но в какой-то момент мужчина увидел в лукашенковских СМИ информацию о своем деле — кто-то из силовиков хвастался, что приостановлена деятельность пособников экстремистского формирования, дается правовая оценка. После того, как это прозвучало на всю страну, правозащитник понял: оставаться в Беларуси больше нельзя, потому что после суда он может долго не выйти на свободу.

— Поэтому за день до суда я решил эвакуироваться. На тот момент у меня в телефоне обнаружили шпионскую программу. Я дистанционно проконсультировался с экспертом, он рассказал, что и где нужно посмотреть. Выглядела шпионская программа как обычная программа системы.

При этом Александр уверен, что программу установили во время обыска, когда копались в телефоне. Не найдя там ничего, силовики потеряли интерес к гаджету и даже думали его оставить дома, когда забирали правозащитника.

Специалист, который помогал, рассказал, как отключить шпионскую программу. Александр начал готовиться к эвакуации, обратился в «Байсол».

— Решил последний раз вернуться домой, чтобы попрощаться с близкими. У меня есть два инвалида. Папа – инвалид 3 группы, ему за 70, а брат – инвалид первой. У него бывают очень сильные приступы эпилепсии. Это одна из причин, почему я так долго оставался в Беларуси — чувствовал ответственность.

Только Александр подошел к дому, как внезапно появилась «Джили», и два губопиковца его задержали. Получается, за ним следили и решили задержать после удаления шпионской программы. На всякий случай составили новый протокол и поместили в ИВС.

На следующий день правозащитника судили, как было запланировано — судья назначила 15 суток ареста. После Александра уже встречал известный ему сотрудник ГУБОПиКа Слижевский (так он был записан в рапорте).

— Он сказал: «Сейчас приедут люди. Нужно, чтобы ты им рассказал то же, что и нам. Откажешься — будет хуже. А так, может, еще и выйдешь». Я согласился, хотя не понимал, кто приедет.

Правозащитника отвезли на cеверный опорный пункт, где у ГУБОПиКа есть свои кабинеты. Там Александр увидел машину ОНТ и пропагандиста Андрея Александрова (после тот будет издевательски шутить в программе «Будет дополнено…» насчет того, что в Беларусь пришла весна, а ГУБОПиК пришел к «Вясне»).

Скриншот программы «Будет дополнено…» на ОНТ

— Интервью записывали примерно полчаса. Александров все пытался меня вытащить на разговор, кто экстремисты, а кто нет. Упомянул теракт в «Крокусе» и дело Зельцера — спрашивал, кого я считаю экстремистами.

В том же выпуске «Будет дополнено…» продемонстрировали видео разговора Александра, где он говорит, что будет эвакуироваться — записано это было благодаря той самой шпионской программе.

Александра увезли в Брестский ИВС. Правозащитник говорит, что там условия хуже, чем в Пинске.

— Деревянные нары без всего — даже под голову нельзя ничего положить. Если тебе повезло и есть куртка, можно хотя бы накрыться. Особенно плохо дело с клопами. В моей первой камере мы несколько дней считали, сколько задавили. Получалось по 130-150 ежедневно.

В камерах правозащитник был с теми, у кого были «экстремистские» статьи

— В основном сидели за репосты. Через этот ИВС проходило много тех, кого задержали на границе. Был один парень — студент, который заканчивал университет. Он хотел трудоустроиться в Следственный комитет, но у него проверили телефон — и завели уголовное дело. С ним работал КГБ, пытались раскрутить даже на «измену Родине».

За день до истечения срока сотрудник ГУБОПиКа приехал к Александру на допрос. Но работал без особого энтузиазма — просто записывал ответы, не требуя сказать что-то конкретное.

Даже оказавшись за воротами ИВС, правозащитник не мог поверить, что его сразу не перезадержат.

Как он понял из разговоров с силовиками, его выпустили на пару дней за то, что согласился на интервью.

— Поздно ночью я переступил порог дома. А на следующий день уехал из Беларуси — сначала в третью страну, через несколько недель в Польшу. Некоторое время жил в шелтере. Сейчас чувствую себя в безопасности — это главное.

«Байсол» объявил сбор средств для мужчины.

Комментарии1

  • Абармот
    20.06.2024
    Александру сил и здоровья. Пропогандонам и губопику - гореть в аду.

Гражданина Германии приговорили в Беларуси к расстрелу14

Гражданина Германии приговорили в Беларуси к расстрелу

Все новости →
Все новости

«У нас никаких сбоев нет». Ситуация с Microsoft не повлияла на работу аэропорта «Минск»4

«Не хотят понимать, что это война!» Лукашенко высказал претензии пострадавшим от бури25

Юрий Чиж пошел в российский суд, чтобы побороться за свой молокозавод у Геленджике

Очередь легковых авто на въезд в Польшу из Беларуси увеличилась в четыре раза5

Как трансгендер обвалил продажи самого популярного американского пива15

Светлана Тихановская встретилась с Виктором Орбаном23

Лукашенко собрал селекторное совещание4

Не делайте эту ошибку при хранении хлеба5

Наблюдается масштабный сбой электроники по всему миру. Аэропорты отменяют полеты13

больш чытаных навін
больш лайканых навін

Что известно о гражданине Германии Рико Кригере, которому в Беларуси присудили расстрел24

Что известно о гражданине Германии Рико Кригере, которому в Беларуси присудили расстрел

Главное
Все новости →