Фото: «Радыё Свабода»

Фото: «Радыё Свабода»

На вопрос о том, как он, Андрей отвечает коротко: «Как есть». 

Последние три года жизни матери, говорит Андрей, были психологически тяжелыми: «Нужно учитывать ее годы — в этом году 13 мая ей исполнилось 86. Еще до выборов [2020-го], да и сразу после них она переживала за нас с Витольдом: говорила, мол, вы же знаете, с кем связываетесь, они воры и всякое может быть. 

После убийства Витольда, после похорон ее психологическое состояние было никаким, у нее был нервный срыв. Она часто ходила на кладбище — хорошо, что ей было недалеко ходить».

Андрей рассуждает, что вряд ли его матери удалось отойти от событий 2021-го, когда один ее сын погиб, а другой был вынужден эмигрировать. Скорее, женщина просто свыклась с этим:

«Каждый раз, как мы созванивались, она говорила мне, чтобы мы [с семьей] ни в коем случае не возвращались в Беларусь — мол, не едьте, потому что вы приедете, вас арестуют и вы закончите тем же образом, как Витольд. Как ты отойдешь, похоронив сына?

Полтора года назад, в декабре, она поскользнулась и сломала шейку бедра. Первые несколько месяцев после этого она не вставала с кровати, а потом как-то научилась ходить — на ходунках, на костыле. По дому она ходила, но уже на кладбище никак не могла сходить, даже на балкон ей было трудно выйти». 

Месяц назад Елена Мироновна перенесла микроинсульт, а за несколько дней до смерти вернулась домой из больницы. Казалось, женщина чувствовала себя хорошо — не было проблем с речью и памятью, но после возвращения она прожила лишь несколько дней. Андрей считает, что одно наложилось на другое: психологическое состояние, болезни и возраст.

Удалось найти для женщины хорошую сиделку, которая ухаживала за ней круглосуточно, к ней часто приходили подруги и знакомые. Каждый раз, когда у матери были гости, Андрей с ней созванивался по видеосвязи — беседы были долгие, по часу. Он планировал такую беседу и 27 мая, в день, когда женщина умерла.

Андрей вспоминает последний разговор с матерью: «Она сразу сказала, чтобы только не ехали в Беларусь. Нормально поговорили — о жизни, о том-сем, как дела. Ей хотелось, чтобы ей заменили тазобедренный сустав, тем более что мы стояли на очереди [на операцию]. А я говорил, что иногда он не приживается, да у нее и возраст не способствует. А она: «Ты что, был на моих крестинах?» Конечно, не был.

Потом говорила — что за судьба, придется умирать одной. Как знала. Утешал ее: «Ты же не одна, возле тебя сидят люди, которые свое время тратят на тебя». И тогда она говорила, что действительно ей не дают скучать, многие к ней приходит. Позитивно поговорили, как обычно, ведь надо же как-то поддержать маму».

Мужчина не скрывает: очень хочется приехать в Беларусь на похороны матери, как-то попрощаться с ней. Но он понимает, что этим порадует местных силовиков, и на такой шаг идти не стоит. Поэтому может проститься с ней только словами:

«Я надеюсь, что мы выросли не самыми плохими людьми. Могу только сказать: спасибо тебе, мама, за все, что ты для нас с Витольдом сделала, и прошу прощения, если, может быть, мы тебя обидели, ведь всякое в жизни было. Земля тебе да будет пухом. Ты уже со своим сыном, тебе уже легче, тебе, как и ему, уже ничего не болит, только покой».

Елену Мироновну Ашурок похоронят в Березовке.

Читайте также:

«Посадили, но убивать зачем?» Андрей Ашурок — о годе без своего брата Витольда

Судьбу Витольда Ашурка примерял на себя каждый, или как выжить в колонии

«Караев лично просил суд наказать меня». Бывший политзаключенный-инвалид рассказал об испытаниях за решеткой, Ашурка, Гундаря и «маньяков-ментов»

Клас
8
Панылы сорам
2
Ха-ха
0
Ого
1
Сумна
60
Абуральна
4