В мире11

«Тактика такая: уйти в леса, затаиться, не высовываться и ждать». Как спасаются от мобилизации мужчины из коренных малочисленных народов России

В России, по данным переписи 2010 года, живет 47 коренных малочисленных народов. Всем им грозит исчезновение. Во время мобилизации вепсам, удегейцам, ительменам и многим другим тоже начали приходить повестки — и теперь они скрываются от призыва в лесах и на озерах. Журнал «Холод» рассказывает, как это происходит.

На берегу Онежского озера, примерно в полутора часах езды от Петрозаводска, раньше находилась Вепсская национальная волость. Сейчас два местных сельских поселения — Шелтозеро и Рыбрека — это по-прежнему территория компактного проживания вепсов, северного народа, который поселился в этих местах еще в первом тысячелетии нашей эры.

По состоянию на 2010 год в России проживало чуть меньше шести тысяч вепсов.Вепсы официально признаны в России коренным малочисленным народом. Согласно федеральному закону, так называются народы, которые живут в России и насчитывают на ее территории менее 50 тысяч человек. Как правило, представители этих народов живут на землях своих предков и сохраняют традиционные образ жизни, хозяйство и промыслы.

Российское законодательство гарантирует малочисленным народам ряд особых прав: например, бесплатно пользоваться землями в местах их традиционного проживания и получать компенсацию за ущерб их исконной среде обитания из-за промышленной деятельности.

Отдельно в законодательстве прописано право на замену военной службы альтернативной гражданской службой (АГС).

Как объясняет юрист Анастасия Буракова, для прохождения АГС представителям малочисленных народов нужно написать заявление, в качестве причины указав принадлежность к своему народу. Обязательных документов, которые могли бы это подтвердить, нет, но, как правило, достаточно свидетельства о рождении, в котором указана национальность родителей, и прописки на территории из перечня мест традиционного проживания коренных малочисленных народов. АГС представителей малочисленных народов проходит на том же традиционном хозяйстве, в котором они обычно работают.

Отдельно альтернативная гражданская служба во время мобилизации в законодательстве не прописана, добавляет адвокат Александр Передрук. Но в 1996 году Конституционный суд определил, что воспользоваться этим правом можно вне зависимости от того, есть такой закон или нет, потому что оно закреплено в Конституции. «Холоду» неизвестно о случаях, когда мобилизованные представители коренных малочисленных народов пытались воспользоваться правом на АГС.

В Рыбреке сейчас живет чуть больше 400 человек. После объявления мобилизации, по информации независимого журналиста, автора телеграм-канала «From Karelia with Freedom» Валерия Поташова, повестки там пытались вручить 24 мужчинам. Среди них были муж и деверь местной жительницы Марии (имя изменено по ее просьбе). Как она рассказала «Холоду», многие мужчины сразу «заболели» и по повестке не явились. Поташов добавляет, что некоторые жители села отказались брать повестки и ушли в лес.

Близких Марии в итоге отправили домой уже из военкомата, сказав, что они не подходят под критерии мобилизации. Когда 26 сентября в село приехал автобус для мобилизованных, забрали всего четырех человек.

В соседнее Шелтозеро, по информации Поташова, автобус и вовсе не поехал, потому что оттуда некого было везти — хотя живет там в два раза больше народу, чем в Рыбреке. По словам местной жительницы Инны (имя изменено по ее просьбе), когда в местную администрацию пришел перечень фамилий на мобилизацию, «ребята сразу узнали, кто был в списке, выключили телефоны и ушли в лес». Сотруднику военкомата, который пытался вручить мужчинам повестки, отвечали, что их нет дома: «Куда ушел, не знаем». «Я скажу так: люди вам ничего говорить не будут, — говорит Инна. — У нас тут живут вепсы и карелы — все люди закрытые, еще и боятся. Тех, кто ушел в лес, поддерживают их семьи. Если захотят уйти от мобилизации — уйдут».

Шелтозеро. Фото: SergeyPhoto7/Shutterstock.com

Привычное дело

«Я говорю: «Уходите в лес, не спорьте [с военкоматами] — это бесполезно». Причину можно придумать: сезон или, там, избушку починить, огород выкопать», — говорит руководитель фонда развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока «Батани» Павел Суляндзига. 

По национальности он удэгеец — это малый народ, проживающий на Дальнем Востоке; сейчас удэгейцев осталось меньше полутора тысяч. Как рассказывает Суляндзига, основной промысел его народа — охота, поэтому у каждого удэгейского рода в тайге своя изба, а у некоторых — еще и огород, позволяющий подолгу жить в глухих лесах, куда можно добраться только на лодке.

Редактор сайта «Россия коренных народов» Дмитрий Бережков, ительмен по национальности (ительменов чуть больше трех тысяч, живут они на Камчатке), рассказал «Холоду», что в его ближайшем окружении уже два человека ушли на рыбалку, чтобы не брать повестки. Не возвращаться домой они могут месяцами — и долгосрочные отъезды на промысел практикуют и в мирное время.

«Коренным народам уйти в лес легче, чем городским жителям, потому что это привычное дело», — объясняет Бережков. 

По словам Суляндзиги, повестки пришли 26 его односельчанам (из них — как минимум 12 удэгейцев) из приморского Красного Яра. В Хабаровском крае мобилизовали шестерых орочей (родственный удэгейцам народ; орочей осталось меньше 600 человек).

В селе Андрюшкино в Якутии, по данным Бережкова, повестки пришли шестерым местным жителям: трем юкагирам (всего их чуть более полутора тысяч) и трем эвенам (народ, родственный эвенкам, всего их 21,8 тысячи).

«Официальной статистики нет, все в хаосе, — говорит Бережков. — Судя по сообщениям, мобилизация коснулась всех поселков, где проживают коренные народы».

При этом активисты не считают, что власти специально ставят задачу «отловить аборигенов»: скорее, дело в том, что сельских жителей мобилизуют больше, чем городских, а больше двух третей коренных народов живут именно в деревнях. Причем чаще всего — в депрессивных районах, где нет рабочих мест и развитой инфраструктуры: протестовать и даже разговаривать с журналистами и правозащитниками там боятся, потому что рискуют потерять хоть какую-то работу.

«Затаиться, не высовываться и ждать»

Все собеседники «Холода», представленные в этом материале под своими именами, эмигрировали из России по политическим мотивам и состоят в Международном комитете коренных народов России, созданном в феврале 2022 года.

Павел Суляндзига с 2016 года живет в США и ждет политическое убежище из-за угроз со стороны ФСБ; тогда же его фонд «Батани» признали «иностранным агентом».

Дмитрий Бережков эмигрировал в 2013 году, когда правительство начало противодействовать работе Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, в которой он был вице-президентом, и продвинуло в ее руководство более лояльных людей (сейчас на сайте ассоциации можно найти, например, баннер «ZаРоссию»).

Андрея Данилова, который защищал права саамов в России, неоднократно задерживали и арестовывали за его деятельность, поэтому накануне войны он уехал в Норвегию. Там живут больше 50 тысяч саамов (в России их меньше двух тысяч).

Все трое продолжают поддерживать связи с Россией. «Я знаю, как живут коренные малочисленные народы в России, больше, чем те, кто сейчас там находится», — говорит Суляндзига. По его словам, к нему постоянно обращаются представители малых народов из разных регионов: например, по вопросам защиты окружающей среды в местах их проживания.

Сейчас Международный комитет коренных народов России помогает им спастись от мобилизации: консультируют и помогают уехать из страны. По словам Суляндзиги, американские университеты собираются выделить стипендии для коренных малочисленных народов России.

О том, как именно правозащитники помогают им уехать из России и в какие страны, собеседники «Холода» говорить отказались, однако они признают, что желающих уехать немного. «Нам не верят, что мы можем помочь, — говорит Бережков. — На людей давит начальство, о нас говорят, что мы западные шпионы, продавшиеся ЦРУ». 

Данных о том, сколько мужчин из коренных малочисленных народов погибли на войне с Украиной, тоже нет.

Бережкову известно о смерти только двух военнослужащих: одного нанайца (всего их 12 тысяч человек) и одного чукчи (15,9 тысяч). По его словам, даже такие потери и даже мобилизация нескольких десятков человек — это огромный урон для малочисленных народов.

«Мы живем на этих землях тысячи лет, — подытоживает Данилов.

— Знаете, сколько Путиных было на нашем веку? Поэтому тактика такая: уйти в леса, затаиться, не высовываться и ждать».

Читайте еще:

В карельском селе не смогли никого мобилизировать, так как все ушли в леса

Нерусский мир. Из-за войны в Украине российские национальные меньшинства пытаются осознавать себя по-новому

В России умер последний носитель алеутского языка

Комментарии1

  • стоп рашизм
    14.10.2022
    Тот случай, когда коренные малочисленные народы оказались куда разумнее (и наверное человечнее), чем представители р-уzкого народа.

Ирина Абельская стала заслуженным врачом

Ирина Абельская стала заслуженным врачом

Все новости →
Все новости

Очередь легковых авто на въезд в Польшу из Беларуси увеличилась в четыре раза4

Как трансгендер обвалил продажи самого популярного американского пива14

Светлана Тихановская встретилась с Виктором Орбаном20

Лукашенко собрал селекторное совещание4

Не делайте эту ошибку при хранении хлеба4

Наблюдается масштабный сбой электроники по всему миру. Аэропорты отменяют полеты12

Коллаборанты из Запорожской области выдают встречу с промосковским белорусским активистом Лущем за официальный визит1

За два с половиной года на границе Беларуси и ЕС погибли 126 мигрантов2

Скоро суд над мужчиной из «террористического списка». Вероятно, дело касается комментариев, но ему грозит до 12 лет

больш чытаных навін
больш лайканых навін

Ирина Абельская стала заслуженным врачом

Ирина Абельская стала заслуженным врачом

Главное
Все новости →